Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Роман с продолжением

Я никуда не пропал.
Просто мы с mon_kassia пишем роман из жизни Византии 21-го века. И не виртуальной, а реальной - той, что выжила и существует в наши дни.
Подозреваю, что кто-то скажет: это-де, плод фантазии. Но прошу не спешить. Так уж получилось, что мысли, родившиеся в связи с романом, и его сюжетные линии, каким-то непостижимым образом обретают плоть.
Уже обрели плоть православные турки, уже тянут руки к энергоресурсам жадные попы, уже... Ну, да что рассказывать? Читайте. Полагаю, что в скором времени "реальный мир" еще больше пострадает от наших фантазий.
http://byzantium-21.blogspot.ru/p/blog-page_13.html
UPD
Сейчас, собственно говоря, в работе уже следующий роман:
http://byzantium-21.blogspot.ru/p/blog-page_8611.html

Ераблур, 26.09

Ровно неделю назад в Ереване отмечали годовщину начала войны в Арцахе. Отмечали шествием к военному кладбищу, Ераблуру. Народу было много и, похоже, почти у каждого на «трёх холмах» недавно упокоился родственник или знакомый. Они прошли несколько километров под монотонный голос, зачитывавший имена погибших - думаю, он не дошёл и до половины списка… Потом – только молитвы и тишина. Особенно тихо на могилах, редко кто проронит слово. Смутные фигуры в полутьме, резкие силуэты под светильниками, дым кадильниц – декорации к «Антигоне»… И ничего более тут не скажешь.
А изобразительный ряд я расположу от конца к началу, так оптимистичнее.

Collapse )

Умри Денис, лучше не скажешь! (с)

«Самое превосходно-обдуманное и данное в наивыгоднейшем местоположении генеральное сражение зависит от больших или меньших случайностей, а чтобы любить случайности надо быть преисполнену поэзиею ремесла нашего, исключительно поэтического, а потому непостижимого для людей, руководимых единою расчетливостью, ничего не оставляющею на произвол случая, ничего не вверяющею порывам вдохновения. Нужно иметь твердую, высокую душу, жаждущую сильных ощущений, без влияния их на ум, ни от чего не смущающийся и всегда деятельный, на волю, сплавленную в единый слиток, и на мнение о себе полное неистощимого запаса уверенности в способности творить успехи там, где посредственность видит одну лишь гибель.»

Записки Дениса Васильевича Давыдова, в Россiи ценсурою непропущенныя

Ах...

Люблю слушать глубинных филологов! Глубинного филолога не обманешь. Вот собрались соседи у подъезда – исчезающая, к сожалению, натура! – и что-то обсуждают. Прохожу мимо, прислушиваюсь. Подержанный мужичок на скамейке с трудом заканчивает фразу, расставляет последние реперы: …ну, это в этой… в Калифорнии… в Силиконовой долине, во!
Дама второй молодости, гордо возвышающаяся на крыльце, сразу поправляет его: не в Силиконовой, а в Кремниевой!
И так много всего в её снисходительной усмешке… Дескать: мечты-то ваши, предпенсионные! Долин вам!.. Силиконовых подавай…

Солнцестояние...

Светлые тёплые ночи, никому не хочется спать! Кроме тех, кому завтра на работу, понятное дело. )) Прочие же предпочитают проводить время отдохновения на скудной коммунальной природе, на лавочках и спортплощадках. Им весело! Им весело – это можно понять, сколько нам даётся такой погоды... Так что, громкие дебаты и несколько пьяный смех не смолкают до зари. Не смолкают и после.
А то, бывает, в три часа ночи приедут на машине, включат на полную свой музон и катаются, не спеша, вокруг квартала, благо, топография местности позволяет. Весело же! Лето!
На днях, часа в три ночи (утра?) под окна приехали две машины с арабами. Сначала захлопали двери, потом началась оживлённая дискуссия по проблемам Ближнего Востока. Часа полтора четыре больших дома слушали громкое «алла-улла», потом двери снова захлопали и участники конференции разъехались.
При этом никто! Никогда! На ночной шум на улице не реагирует! Не приезжает милиция с матюгальником: «Расходитесь, товарищи, ваш сходняк не санкционирован!» Не летят сверху пакеты с водой и банки с огурцами. Не слышны выстрелы из духовушек. Даже сонные матюки, которыми – помните – ещё совсем недавно могли окатить ночью обитатели многоквартирных домов – ушли в прошлое. Народ затаился. Народ знает, что – себе дороже. И ментам звонить бесполезно, в лучшем случае услышишь: когда вас убьют, заходите.
…Больное, атомизированное общество, окуклившееся, не доверяющее ни властям, ни себе самому.

- А кто-то ещё удивляется, почему народ не кричит: йес, сэр! - не бежит за прививкой! Да вот именно поэтому, в том числе. Именно поэтому.

Оглядываясь на ходу

На прошлое полнолуние в Ереване уже была весна. Правда, ещё ничего не распускалось, но снег сошёл, и чувствовалось – уже вот-вот! Этот вечно спешащий – даже ночью, судя по вою проносящихся по улицам машин, – город явно не позволит весне задержаться.
На прошлое полнолуние над Ереваном всё время что-то кружилось. То МИГ с российской базы совершал кульбиты в районе скопления протестующих против ренегата-Никола, то странные чёрные хлопья вертикально спускались с чистого голубого неба, неспешно вкручиваясь в весенний воздух. Они были похожи на сухие шкурки стручков рожкового дерева и норовили поскорее рассыпаться в прах при прикосновении. Никто их не замечал. Их сразу увидел через опущенные веки несчастный Комитас (хотя быть Комитасом всё равно, наверное, счастье) – только не сказал ничего, ведь камень не говорит. А прохожие словно ослепли и оглохли. Покажешь им – отшатываются, - нет, не знаем, что это такое, никогда такого не было... Дама в сувенирной лавочке, окружённая алыми глиняными гранатами и серебряно-самоцветными ожерельями, отнеслась серьёзно: - это, наверное, чтобы мы поспокойнее были. Но нам нельзя расслабляться, сейчас всё, что угодно, может произойти! А вчера белые хлопья летали, наверное, очень вредные…
Закатное солнце, весёлый птичий скандал, спящие на тёплой земле псы, расслабленные люди на скамейках – сидения давно уже протёрты до голого дерева, осиновые бруски изогнулись, словно полозья айоц-дзорских колыбелей – и спускающийся сверху пепел сожжённых хартий… - Всё это создавало атмосферу лёгкого безумия, вообще свойственного Еревану, как и всякому месту, где слишком близко сходится архаика и модерн. Но где-то за домами уже шевелилась, готовилась вскарабкаться на небосвод полная луна юного марта. Месяца, страшно памятного чуть ли не каждым днём своим…
В темноте опять двинутся по проспектам толпы под бесконечную боевую песню про Армению и Арцах… Опять прекрасная девушка обнимет безногого парня, сидящего на парапете, опять наполнится мраком заваленная ржавыми конструкциями яма-провал на предпоследней террасе «Каскада» - сколько лет уже его не могут достроить? Огибающие провал деревянные мостки так похожи на лачинский коридор…
Знаменитый ереванский вернисаж сворачивается, мастера собирают свои творения. Здесь бесполых китайских сувениров не найдёшь! Пожилой мужчина просит: купи магнит, я уже ухожу сейчас. – Да спасибо, есть у меня! – Таких же нет, я сам делал! – Всех-то не укупишь! – Так купи ради меня! – Хорошо, ради вас – куплю. Вот этот, «карабахский».
Первый раз в жизни отступлю от принципа не покупать памяток о местах, где сам не был. А то – мало ли что? Вдруг и не доведётся уже… - Или доведётся? Должны ведь там, наверху, взвешивать и соизмерять боль, происходящую оттого, что зелёный океан поглощает новые клочки нашей старой Суши? Об этой боли здесь никто не говорит – видимо, не принято.
… Ради меня…

Collapse )

«Февраль» приличных людей - к сегодняшней грустной дате.

«… Хотя тогда (в Крыму, при Врангеле - SS) ещё не все говорили с благоговением и любовью о последнем российской императоре, Аверченко выразил именно эти чувства, рассказав нескольким друзьям о своём грехе перед ним.
Вскоре после отречения Государя, когда были пущены злостные слухи о том, что якобы для спасения трона он по совету генерала Эверта собирался в последние дни своего царствования открыть рижский фронт, в «Сатириконе» была помещена на эту тему ужасная карикатура…
«Вот это мой грех, - говорил Аверченко, грех страшный и непростительный… Я же знал нашего Государя, видел его обаятельную, светлую улыбку… И я не понимаю, как мог я после этого пропустить такую жуткую гадость в своём «Сатириконе». Конечно, здесь не в том только дело, что я был опьянён дурацкими событиями, нет, в тот момент я просто бессовестно забыл эту улыбку. Если бы вспомнил – не пропустил бы. Кто, господа, когда-нибудь будет писать мою биографию, - отметьте, пожалуйста, в главе «Аверченко – писатель», в главе «Аверченко - гражданин», в главе «Аверченко - человек», во всех главах – отметьте, господа, ради Бога, что бедный Аверченко и как писатель, и как гражданин, и как человек, весь вообще Аверченко, жестоко раскаивается».

Борис Неандер
Памяти Аркадия Аверченко
U-201

Итоги? ))

…Ах, да какие итоги, о чём вы. У этого года ещё целых несколько часов осталось (это если по-новому, как говаривали старики) – не стоит сомневаться в его способностях. Впрочем, год, так или иначе, уходит. Он был тяжёлым для всех, за исключением тех, кому было легко. И провальным также для всех – за исключением тех, кто пошли в гору. Собственно, бывали и года похуже, и болезни пострашнее. Возможно, мы скоро будем с нежностью вспоминать нынешнее время как «тёплое, ламповое» - хотелось бы мне ошибиться!
Но было в 2020-м нечто совершенно особенное – именно то, что все схемы, по которым в ближайшее время будет происходить расчеловечивание несчастных человечков, принадлежащих к «цивилизованной части» человечества, вдруг стали ясны и отчётливы. Они проявились как из под земли: долой образование, долой свободу передвижения, долой вообще всяческие свободы, возникла другая «повестка». Вся хтонь, что ещё вчера копошилось под поверхностью, пошевеливала кочки на болоте, вдруг вылезла наружу и - пожалуйста, перед глазами изумлённых поселян быстро вырастает каркас нового мирового порядка. Видно, недаром могильщики этой весной жаловались, что свежевскопанную землю словно бы воруют: соорудишь холмик, глядишь, через неделю на его месте яма – никогда такого не бывало…

А идея этого «порядка» проста: ничего больше не нужно. Только работать и подчиняться, работать и подчиняться. Если останется время и средства – потреблять. Но в строго определённое время и в заранее согласованных местах.
Остальное – детали.
О них можно спорить сколько угодно, пожалуйста, у нас ещё есть на это время.
Но дети, которые начали удалённо «учиться» этой весной, очень скоро перестанут понимать смысл таких фраз как:
- его лицо сделалось как маска;
- маски сброшены!
- маска, я вас знаю… и т. д.
От «Человека в железной маске» и «Маскарада» будет наступать ступор когнитивного диссонанса.

Но есть и хорошие приметы! Например, люди не носят в метро эти дурацкие перчатки. Не носят, и всё! Кроме совсем уж запуганных субъектов – и это мне лично внушает оптимизм. Не хочет народ выполнять (по крайней мере, самые) идиотские требования, и ничего тут не поделаешь. Хоть бессмертные советские тётки кричат и хватают за рукава, а чёрные гвардейцы орут в мегафоны и штрафуют – тут уж нашла коса на камень. Перчатки – не носим!

Жаль только, смеёмся пока что мало над этим наваливающимся «светлым будущим». А тут ведь только две опции: смеяться и не подчиняться – не подчиняться и смеяться… Дальше – как Бог даст.

Ворчу тут...

Если у нас отнимут возможность начинать каждое предложение с «Вот, смотрите…», то большинство современников просто не смогут подняться по стволу фразы, будут беспомощно с него скатываться, не находя удобной нижней ветки. То же самое относится к девочкам, которые без своего «короче» - вообще никакого выражения не смогут склеить.
P.S. Помню, в оные времена вводным словом было дурацкое: «Знаете, …»
U-201

Ой, сегодня, оказывается, день трезвости!

Был...
Тогда ко дню – картинку. Я люблю такие картинки. Посмотрю, вот, на неё, закрою глаза и начинаю мечтать.
Вижу – два человека лежат неподалёку друг от друга, отдыхают. Полумрак, тихий святочный вечер… Один начинает с лёгкой укоризной: ну что же ты, Антип! Всю жизнь в кабаках, изба развалилась, лошадь – кляча, жена – старуха, пол холодный, дети… - и сказать соромно. А ведь в один день мы с тобой родились!
– Да-да, Архип! – подхватывает собеседник, - расстанная моя жизнь! То ли дело у тебя: дом полная чаша, трудишься с рассвета до последней лучины, чай с баранками, баба как пышка, и рожей ты вышел…
- Да! То верно! – почти скромно отвечает сосед.
- А толку-то, ежели наши печёнки теперича в одном казане преют; твоей похвастались, моей – этих… абсинетов попугали?..
- Вот я ж на неделю дольше тебя прожил!
- Мабуть и на две, я ж в сугробе ещё… того… прохлаждался…
- Тьфу…
Отвернулись друг от друга и стали созерцать противоположные, но всё равно безнадёжно кафельные стены секционного зала. Глаза туманились от формалина и смутного ощущения несправедливости происходящего.