Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Роман с продолжением

Я никуда не пропал.
Просто мы с mon_kassia пишем роман из жизни Византии 21-го века. И не виртуальной, а реальной - той, что выжила и существует в наши дни.
Подозреваю, что кто-то скажет: это-де, плод фантазии. Но прошу не спешить. Так уж получилось, что мысли, родившиеся в связи с романом, и его сюжетные линии, каким-то непостижимым образом обретают плоть.
Уже обрели плоть православные турки, уже тянут руки к энергоресурсам жадные попы, уже... Ну, да что рассказывать? Читайте. Полагаю, что в скором времени "реальный мир" еще больше пострадает от наших фантазий.
http://byzantium-21.blogspot.ru/p/blog-page_13.html
UPD
Сейчас, собственно говоря, в работе уже следующий роман:
http://byzantium-21.blogspot.ru/p/blog-page_8611.html

Сегодняшний концерт.

Умка - задумчивая.
- Если, - говорит, - у человека всего одна песня, то раз в 10 лет она срабатывает.
И начинает:
«Я была с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью, был –
Сказал мой папа, стоя в очередь за хлебом
В день первого подорожания,
Когда батон за 25 стал стоить 60…»

Хорошая, кстати, песня! Веселая.
А вот шуточки насчет того, что скоро за 100 рублей ничего купить нельзя будет – не особенно веселые. Просто – вот так оно.
Раздолбанная от старости Машина Времени перед тем, как рухнуть в кювет, все-таки сработала. Возвращаемся в юные годы – хорошо бы вспомнить былую беззаботность. Ну, да не то вспоминали!
Аня пела сегодня только старые песни: «Нас еле выпустили из «пятерки»…»; «В долине шум и гам, в долине пахнет керосином./ Кричат: куплю, продам!/ Свинью пленяют апельсином…»; «Движенье – все, конечная цель – ничто… / О, как же им слабо опять заставить нас играть в свое лото!»

Концерт окончен, толпимся на выход, но гении места не выпускают.
- Там, - говорят, - менты наверху. Считают, что у нас несанкционированное сборище... Все ждем полчаса и по одному расходимся…
Ну, приехали, чё! Машина Времени, язви ее душу.

Одно радует: ненадолго это. Перевозбужденный дяденька, задыхающийся от галстука и пиджачной тесноты, сколько угодно может кричать что он – хищный, что ему ничего не надо, все хорошо, что он кровавое мясо может рвать прямо зубами, только дайте ему свежеубитого медведя.
- А ты, женщина, - вполоборота к жене, не глядя, - будешь известкой белиться и кирпичом румяниться, как все духовные предки.
Но не страшен дяденька, не совладает он с парным мясом. Ему же ножик и вилка нужна, да чтобы освежевал кто-нибудь, да пожарил. Да еще, вот, зубы старые не годятся, котлетку бы уж лучше... То ли дело - «благословенные тридцатые годы»!
А мясо сырое – оно такое, с жилами, со свинцом и с шерстью.
Да и жена, на самом деле, уже со скалкой стоит, не видно ему, в раж вошел. Сейчас она быстро объяснит политику партии насчет применения стройматериалов в косметических целях.
Правда, этот танкист паркетный (очень даже собирательный образ) отвратителен именно своей заведомой неподготовленностью к полевым условиям. Надеждой выехать на чужом горбу.

Медитативное

Соседи сверху кидаются пучками жовто-блакитных ленточек – теперь это будет вечный намек на фронду. Один зацепился позавчера за окном, висит, скучает. Видимо предполагается, что я на него должен как-то реагировать. А я щелкаю арифмометром, печатаю платежки и только изредка погладываю на яркое пятнышко, созерцая, как солнце, дождь и ветер, времена года и перемены дат редуцируют все цвета к исходному грязно-серому. Беспокоит только одно: хорошо ли слышна наверху моя турецкая музыка?

Ликавит

Самая высокая точка Афин, 277 метров. Почему-то называется холмом, но больше похож на скалу. Говорят, Афина несла его издалека, потому что камушек показался ей подходящим под Акрополь, но случайно выронила и поднимать уже не стала. Обычная женская непоследовательность? Не думаю. Богине просто стало ясно, что Парфенон на такой площадке не построишь, и она решила поискать нечто более подходящее.

Collapse )

Из летописей парящего старосты

Работать в храме лучше ночью, никто не беспокоит, а по дороге обязательно увидишь что-нибудь интересное. На днях вышел из нашего метро около полуночи и заметил странное движение на большом, ярко освещенном рекламном щите. По светлому полю, казалось, плясали языки черного пламени - на холодном ветру, под пульсирующую музыку из киоска… Это была иллюзия, конечно. Просто перед щитом маячил механический стакан с человеком, который обрывал двумя руками старую бумагу. Обрывал он лоскуты совершенно беспорядочно, то одной рукой, то другой, метался - куда доставал, там и тянул, но совсем не так, как тянут к себе что-то свое. А бумага трепыхалась от ветра и отбрасывала резкие черные тени. Этот танец мог бы быть более размеренным, если бы не сама железная рука со стаканом. Она не стояла на месте, она почему-то двигалась рывками из стороны в сторону, почти в такт ритму ударника, и бедному обдиральщику приходилось примеряться к ее судорожным росчеркам на фоне белого экрана.

Посочувствовав ему мысленно, поскорее прошел мимо. Ворота кладбища теперь охраняют как режимный объект, так что по вечерам шмыгаем в щель между тем забором, который успели сломать при одном мэре, и тем, что не успели достроить при другом (это, к счастью, метров тридцать).

Дальше начались чудеса.Collapse )

Все повторяется?

Вернулся домой после тяжелого рабочего дня - и что же?.. Гм. Все повторяется. - Все повторяется? Тогда начнем, как говорится, песню с начала:
" О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего
народа - время от рассвета до открытия магазинов!" (ц)
- То есть, пардон, время от того момента, когда захочешь себе нечто позволить, до того момента, когда сможешь. Такие у нас новые правила-с...

Огонь

На даче хорошо, только работы много. Не садово-огородной - избави Боже! Все больше по плотницкой части. Решил поправить банное крыльцо, но, оторвав пару досок, понял, что предварительный диагноз "ступеньки сложились гармошкой" нужно изменить на "все сгнило, нафиг, в труху"... Тут уж пошла потеха с разборкой конструкции. Баня за недостатком времени работала в режиме "wash only", и я бросал в печку гнилушки ведро за ведром. Их вполне хватило на то, чтобы согреть воду. Но при этом в топке родилось совершенно изумительного бирюзово-зеленого цвета пламя. Такое, кажется, дают окислы меди, но я ручаюсь, что на заре демократии хохлы не приколачивали доски медными гвоздями. Впрочем, гнилохимия - дело тонкое.

Collapse )

Жизнеутверждающее.

Все же братья-ирландцы очень правильно придумали сначала справлять поминки, а потом хоронить покойника. Во-первых, поминаемый присутствует сам, и не нужно заморачиваться с фотографиями, рюмками, и прочей дребеденью. Я вот однажды наблюдал, как нетрезвый господин, возведя очи горе, умолял: "Степаныч! Мы хотим, чтобы ты сейчас с нами выпил, чтоб... закусил!" - А вот у ирландцев проще. Бутылку виски "Степанычу" к голове, жбан пива в ноги, и вперед.
И, заметим (это уже во-вторых), все должны до конца остаться в рамках, ведь еще предстоит хоронить дорогое тело!
Хотя - и это самое важное - тело во время таких поминок может и ожить, вообще избавив собравшихся от необходимости нести его на кладбище! Недаром ирландское "поминки" звучит для англичанина "просыпаться".
Ну, и, собственно, песня про это :)

А колдовства не бывает

Сегодня одержана победа над иррациональным. Мы нашли повреждение электрокабеля! Опуская технические подробности – все! – скажу только, что на это ушло 3 недели. Причем, проведены они по большей части на улице, под ветром, снегом, и в сугробах. И вот, свершилось! А ведь еще совсем недавно кабельщик плевал через левое плечо, восклицая, что такого, как у нас, быть не может…

Утром приехала лаборатория. Внутри невзрачный фургончик похож на реанимобиль. Компьютеры, дисплеи и какие-то стержни, которые можно вдвигать и выдвигать из приборной доски. Заведовал всем этим немолодой мужичек в сапогах, куртке, и с таким ароматом на периферии, что хотелось соленого огурца. Collapse )

Начинаю возвращать долги Армении

На центральной площади Еревана раньше стоял памятник Ленину. Как утверждают старожилы, самый лучший из существовавших где-либо. Это естественно. Даже несмотря на то, что армянам любить вождя, мягко говоря, совсем не за что.
Теперь его нет там, и по нему не скучают. Ибо есть что-то очень цельное в партийных зданиях розового туфа, четырьмя дугами охвативших пространство. Они хоть и построены в сталинско-вампирном стиле, все же напоминают едкие ухмылки: «не для них построено, для нас построено. Прыг-скок: посмотрел Ильич на армянские танки, да подался на север. Стояли до вас, и после вас стоять будем…» Наверное, задор этот в самом камне, который раньше на храмы шел - стоят они вторую тысячу лет, только пыль стряхивают.

В центре площади бассейн с «поющими фонтанами». Советских еще времен гордость, но недавно стилисты с родины Азнавура занялись их цветом, светом и голосом. Вроде бы немудреная затея, но выглядит завораживающе. Струя воды то выше, то ниже, толще, тоньше. Или вообще бьет вверх кустом, как из душа. В музыке и свете.
Не знаю, что здесь пели раньше - наверняка что-то правильное и, наверняка, Хачатуряна было не меньше. Сегодня же в моде паритет языков, ритмов и стилей. За час-полтора всего наслушаешься. И… это интереснее, чем ждать смены караула у чиновных твердынь.

Народ подтягивается к девяти вечера. Спадает жара и синеет небо. Нагретые камни. Сесть на мокрый бортик и достать до воды. Места можно не занимать: фонтаны видно отовсюду, музыка слышна издалека. К ней быстро привыкаешь, словно к мельканию разноцветных брызг. Но за пульсом насосов следишь с таким напряжением, словно сидишь у камина. И не ручьи это с кавказских предгорий, подсвеченные фонариками, а красный и желтый жар в промороженном доме, сулящий жизнь и уют. Впрочем, вода в раскаленном городе - тоже жизнь. Ее игры хочется созерцать совершенно независимо от простеньких, порой, мелодий. Наверное, многие приходят сюда именно за этим. Повсюду видны задумчивые фигуры, которым пошли бы подпорки копий и посохов. И каменный мыс со зрителями кажется кораблем, плывущим на поиски нового мира. Пока брандспойтная струя добела отмывает повисший на юге полумесяц, он кажется совсем не страшным. На горизонте в такт музыке мигает огоньками подъемный кран, и все смотрят в темноту – туда, где за границей маленькой страны высится недостижимая Гора Ковчега. Туда, в араратскую долину, куда уступами сбегает с холмов очередная столица, где соберутся воды, чтобы оросить жаждущую Персию. Только наутро они потеряют яркие краски и отразят выцветшее небо над рыжими камнями.

Глядя на искрящиеся цветные струи, думаешь, что «восемь процентов прежней территории» это не катастрофа, если не потеряна идентичность. Что, отступив в горы, страна сохранила истоки, а народ – способность спокойно осмыслить наставшую паузу. Последняя волна шторма откатилась вниз, к морю, оставив только лужицы среди камней, и кто-то совсем юный, резвясь, подбрасывает цветные брызги вверх, к вечным светилам.
Collapse )